Город Солнца. Голос крови  - Евгений Рудашевский

– Нет у меня никаких ответов.

– Три с половиной года назад, двадцатого марта, вы с моим отцом и Гаспаром Дельгадо отправились в джунгли, – уверенно заявил Максим, в сущности, действуя наугад.

Дата, указанная на карте с затонувшим островом, вполне могла означать нечто совершенно другое.

– Вас наняли проводником в экспедицию, – продолжал Максим.

– Ну и? – Марден откинул голову на подушку, а правую ногу задрал на спинку дивана, выставив на обозрение свою тёмную стоптанную пятку и крупную бугристую икру.

В полумраке Ане не удавалось рассмотреть обстановку во всех деталях, и она по-прежнему не понимала, с кем тут говорил проводник до того, как пустил незваных гостей внутрь. Не мог же он спрятать собеседника в шкафу… Или мог? Так или иначе, Аня предпочла вместе с Димой остаться возле деревянной подставки, заваленной резиновыми сапогами. К тому же в лачуге слишком уж тяжело пахло алкоголем, по́том и гнилыми объедками. В открытую дверь хотя бы поддувало воздухом, который теперь казался вполне свежим.

– Вас наняли проводником, – повторил Максим. – И вы участвовали в экспедиции, из которой никто, кроме вас, не вернулся. Гаспар Дельгадо исчез. Мой отец исчез.

– Вернулся-вернулся, – торопливо проворчал Марден по-испански. – Так вернулся, что до сих пор срусь от радости.

– Если не верите, что я сын Серхио, посмотрите на схему Белена. Она была у отца, когда он пришёл сюда, к вам. – Максим подошёл к дивану и протянул проводнику листок.

– Да подотрись ты своей схемой! – вновь по-испански буркнул Марден, однако схему взял. Мельком осмотрел её и тут же порвал. Затем уже по-английски спокойно добавил: – Всё. Никто сюда не придёт. Хватит. А что сын, я и так вижу. Один в один. Только отец был покрепче.

– Был?

Марден не ответил.

– Вы можете сказать, где началась экспедиция? – Максим не отходил от развалившегося на диване проводника.

– Где-где… Ох и бесит этот недоумок. Выспрашивает тут. Сын, видите ли. Да мало ли у кого каких сыновей!

Аня поняла, что в лачуге больше никого нет. Марден всё это время оставался тут один. Просто озвучивал свои мысли. Он, конечно, мог и не догадываться, что кто-то из гостей знает испанский, однако должен был понимать, до чего нелепо звучит его диалог с самим собой. Причём мысли он озвучивал злобно, перемежая их ругательствами, а вот с Максимом говорил сдержанно, без ругани.

– Чего он там бормочет? – тихо спросил Дима.

Аня коротко рассказала брату о своей догадке.

– Ещё один больной… – вздохнул Дима. – Почему эта история только больных и привлекает? Хотя Дельгадо писал, что Шустов нарочно просил именно такого проводника. Наверное, думал, что ему в случае чего никто не поверит.

Аня толкнула брата в плечо. Слишком поздно. Марден услышал его шёпот. Вскочил с дивана и, не глядя на Максима, ринулся к раскрытой двери.

– Молодцы, – сказал Максим, когда проводник оказался на галерее.

– Прости, – Аня испуганно пожала плечами.

Не понимала, что происходит, а потом Марден вдруг проревел так громко, что, кажется, мог докричаться до са́мого рынка со всеми его мясными развалами и куклами вуду:

– Лучо! Где носит этого засранца? Вечно под ногами путается, а теперь провалился. Лучо!

– Я тут, – послышался детский голос.

Аня догадалась, что Марден обращался к мальчишке, которого она приметила в заброшенном доме.

– Какого чёрта ты их пропустил? – уже тише рявкнул проводник.

– С ними была девушка.

– И что? Да хоть три! Девушек, что ли, не видел?

– Она красивая.

– Дурень ты, вот кто.

Аня не сдержала улыбку. Заметив озадаченный взгляд брата, показала ему, что всё переведёт позже.

Макс по-прежнему стоял возле дивана. Кажется, хотел воспользоваться мгновением и хотя бы отчасти осмотреть лежавшие на тумбе книги.

– Они пришли одни? – Марден продолжал допрос.

– Не знаю.

– Ну так иди узнай! Поганец мелкий. Толку от тебя как от дохлой кошки. – Последние слова Марден цедил уже на ходу, возвращаясь в дом. И тут же, прежде чем Максим успел задать новый вопрос, заявил ему по-английски: – Забудь обо всём. И держись подальше от всего, что натворил твой отец. Пока это счастья никому не принесло. Да где уж тебе понять? Мозги-то цыплячьи.

– Забуду, – твёрдо ответил Максим. – Как только узнаю, что случилось с отцом и где началась его экспедиция. От этого зависит жизнь моей мамы.

– Вот как? – проводник замер на полпути к столу. – Ну тогда плохи твои дела. И твоей матери.

– Где началась экспедиция? – настаивал Максим.

– Мне на пальцах показать? Думаешь, там авеню на авеню лежит, чтобы по перекрёсткам ориентироваться? – беззлобно бросил Марден и, довольный своей шуткой, опять осклабился.

– Сколько человек было в экспедиции?

– Семеро.

– Как вы смогли вернуться?

– Я не пошёл до конца. Когда понял, что там происходит, повернул назад. Я что, похож на придурка, а?

– И что там происходило?

– А ничего хорошего.

– И никто, кроме вас, не вернулся?

– Ещё была женщина. – Марден копался в завале на столе. Достал клетчатую полипропиленовую сумку и начал перекладывать в неё какие-то вещи из тюков, которые тут же отбрасывал на пол.

– Женщина? Постойте… – Максим сделал несколько шагов от дивана к проводнику. Задел тумбу, и книги вместе с тарелкой и объедками посыпались на пол. Марден не обратил внимания на шум, даже не повернулся. – Это была Исабель? Жена Гаспара Дельгадо? Вы о ней говорите?

– Да. Она самая.

– Исабель вернулась вместе с вами?

– Никуда она не вернулась. Та ещё дура. Нервная, как чёрт. Нашли её.

– Где?

– В джунглях, разумеется. А я говорил, что обратного пути не будет. Полудурки. Нашли забаву на свою задницу. Проще было утопиться. Едва живая. Когда местные на неё наткнулись, она кору с деревьев объедала. Так и вынесли. Думаю, она долго не протянула.

– Мы с ней недавно встречались.

Марден резко повернулся к Максиму. Посмотрел на него с подозрением.

– Ну так вы знаете побольше меня. Чего тогда припёрлись, спрашивается? – Проводник продолжил возиться с вещами. Изредка отвлекался, чтобы найти что-то в завалах у стены, а найдя, бросал это в сумку.

– Исабель говорила о тенях. – Максиму передалась нервозность Мардена. Тот явно к чему-то готовился. Теперь и Дима стал беспокойно постукивать пальцами по трости. – Говорила, что её преследовали.